Get Adobe Flash player
Как правильно класть плитку. Как класть плитку на стену быстро. Класть плитку своими руками. Как выбрать ламинат для квартиры. Какой лучше выбрать ламинат сегодня. Какого цвета выбрать ламинат. Как правильно клеить обои. Как клеить обои на потолок вертикально. Как правильно клеить углы обоями. Интересные самоделки своими руками. Качественные самоделки своими руками фото. Самоделки для дома своими руками. Как сделать потолок в доме. Чем лучше утеплить потолок дома на сегодняшний день. Утепление потолка дома своими руками. Бизнес идеи с минимальными вложениями. Успешные идеи малого бизнеса с нуля. Прибыльные бизнес идеи. Как сделать мебель своими руками. Сделать деревянная мебель своими руками. Сделать мебель своими руками видео. Опалубка для фундамента. Как сделать опалубку для фундамента быстро. Опалубка для фундамента купить.
НОВОСТИ

Толмач - мастер сцены

Самая первая наша с ним беседа в 1976-м - чуть ли не первая поездка, город Пермь, гостиничный номер. Сидим рядом, чей-то день рождения. Нет, не чей-то! Костюмерша Любовь Ивановна, замечательнейшая женщина, - только сейчас сообразил,- это был её день рождения.
 -Владимир... Не знаю, как к Вам по-отчеству...
 -А я и не помню.
 -Да неудобно, всё же как по отчеству-то?
 -Не помню, сказал же (псевдораздражённость, голос с грозной хрипотцой).
Чей-то тост, выпили, отдышались.
 -Вы старше, неудобно. Какого года?
 -28-го.
 -Во! И моя мама - 28-го!
Пауза, чавканье.
 -Меня все зовут - Володя.
Появился финский сервелат, вкуснейшая и твердейшая колбаса того времени. Володя сунул мне свой нож-выкидуху с огромным острейшим лезвием, мол, режь. На столе было негде. Стал резать на фольге, на колене. Помню, в последующие дни на работе (концертах) я не мог использовать указательный палец левой руки, играл, как мог, тремя: раскроил до кости. Потом зажило. А шрам с тех пор - вечное напоминание о нашем знакомстве.

Легенда Ленконцерта. Владимир Александрович Толмачёв, почти всегда - Толмач, мастер сцены (должность), "Заслуженный ящик Республики". У меня никогда язык не поворачивался обращаться к Володе, используя это грубое сокращение, но всё же это был его бренд - Толмач.
 Его знали и любили все. На моих глазах его при встрече обнимала Людмила Зыкина, с ним сердечно здоровались звёзды БДТ, его имя помнили во всех филармониях - от водителей до директоров, от Прибалтики до Владивостока.
 Он потом, спустя годы, таскал несколько недель по гастролям мою гитару "Rolland", очень нелёгонькую, в футляре. После Афгана у меня были проблемы с тяжестями (радикулит, а в той стране, как известно, где тонко, там и рвётся, все болячки проявляются с ходу и на ходу). Потом и я ему помогал, бывало, с погрузками-разгрузками, как, впрочем, и все мы, но всё ж, наверное,только у меня одного была к Володе чем-то оправданная привязанность. Думаю, от всё того же "28-го".
 Человек он был незаурядный.
Капыч, знавший Толмачёва с конца шестидесятых, рассказывал столько историй потом - куды нам! Тогда никто из нас не ведал о Черномырдине, царствие ему небесное, но приколы, каламбуры, маленькие шедевры в этом стиле нам были известны задолго до... Честно говоря, тов. Черномырдину рядом с Толмачёвым делать было бы нечего. Да и не в приколах и историях дело, поверьте. Володя был личностью, это - всё.
Без историй всё равно не обойтись. Я имею в виду анекдотические случаи, байки, tales,ну как их ещё назвать?
Вот! Володя это называл - СЛУЧАЙ ИЗ ЖИЗНИ!
 
 Город Гавана, Куба.
Прилетели на Кубу, вечером - концерт в Гаванском Национальном Театре (если не ошибаюсь в названии). К слову, накануне на этой же сцене, нам сказали, выступал гитарист Пако де Лусиа с командой. Для меня это тогда означало то же, как если бы вчера здесь играли музыканты с планеты Марс. Или с другой какой. Помню, в обалдении я рассматривал трещины на советском дрянном линолиуме, покрывающем сцену главного театра страны. После Божества - МЫ!? Потом оказалось - напрасно: концерт прошёл на ура... Эдита Пьеха оказалась такой же латиноамериканкой, как и француженкой, полькой, россиянкой, немкой, итальянкой. Поразительно!
 А днём, когда мы занимались звуком, во время перекура, смотрю - в конце коридора, у окна, Толмач, дымя "Примой", что-то увлечённо рассказывает(!) своим кубинским коллегам, двум мулатистым работягам этого театра, с которыми он на сцене устанавливал аппаратуру, вешал задник, таскал туда-сюда провода, ящики... Всё бы ничего, но вдруг эти местные ребята начинают хохотать, как сумасшедшие, а Толмач им вдогонку чего-то ещё вворачивает, и те уже ржут, согнувшись, во весь коридор! И всё бы ничего, кабы не факт. А факт в том, что Володя по-испански знал только НЭГРО, БЛАНКО (два вида кубинского рома). Ещё - МУЧАЧА, ПОР ФАВОР, АМИГО, ГРАССИАС. Вот, кажется, и всё. А его кубинские коллеги явно не обучались русскому языку в советских университетах. Ну и чего он им поведал? И - КАК?? Так и не спросил я его, что же там было. Впрочем, думаю, он и не вспомнил бы.
 
 Берлин.
В посольстве нам доходчиво объяснили, какие русские слова могут подействовать на аборигенов не лучшим образом. Это был вполне серьёзный нюанс, мы знали. Мы знали, что если в Болгарии, например, в какой-нибудь лавке громко спросить у продавщицы, есть ли в продаже СПИЧКИ - конфуз гарантирован. А в ГДР было не рекомендовано, помимо прочего, произносить - ПИВО. То есть, официант немедленно примет вас за поляка. В конце семидесятых что-то там такое интимное у них происходило, не помню точно, что. Так что, лучше - БИР. Мы учтиво слушали посольского чиновника, понимающе кивали головами. Володя тоже покивал солидарно, потом рванул на поиски какого-то польского рынка.
 Нагулявшись вдоволь, Толмач заходил в заведение, с грохотом усаживался за столик, закуривал "Приму", поглядывал на посетителей.
 Спустя минуты Володя хрипло и громко, как глухому, втолковывал официанту, что, мол, ему бы надо принести супчику, салатика, водочки граммов двести, мясца, картошечки жареной... Пива - два, обязательно! Нихт нэгро! Бланко, светлое, ты понял? Ферштейн? Официант выходил из ступора и через пять минут требуемое было на столе. Не думаю, что в берлинские забегаловки набирали обслугу исключительно со знанием русского языка. Как немцы понимали Толмачёва - загадка. Может, на каком-то уже генном уровне? Не исключено...
 Надо сказать, видок у Володи в те годы был колоритный. Немцы при нём почему-то скисали, лишались обычного своего снисходительного высокомерия по отношению к нам, победителям. Что-то их пугало в Володином облике,  смутно напоминало очень и очень неприятное. В общем, узнавалось что-то в обнажённых до локтей мощных ручищах, покрытых рыжей порослью. В стриженом загривке, никакому Мюллеру не снившемуся, в кулачищах с чайник, в кожаной куртке какой-то... не такой. Во взгляде простом, незатейливом.
 
 А был он на самом деле добрейшим человеком. Если начинал что-то рассказывать, очередной случай из жизни, нас сгибало пополам не хуже тех кубинцев. Почти ежедневно он что-то записывал в своём дневнике, который вёл с незапамятных времён. Как-то показал мне свои каракули: куда полетели, на чём ехали, как разгружались, какая гостиница, что было в столовой, в магазинах, какие цены на рынке... Помню такую запись: "Вечером заходил Молчан. Три бут. портвейна по 0,75. Было клёво."
 Очень любил петь. И пел здорово, очень чисто, но в неистребимой, допотопной одесско-утёсовской манере: дань времени и возрасту. Как-то Коротаев, поющий последнюю ансамблевую песню за кулисами (перед своим сольным выходом), хохмы ради сунул стоящему рядом Володе включённый микрофон под нос. Толмач, наизусть помнящий все тексты, с ходу заголосил вместе с ансамблем, да от души, от всего сердца! От этой неожиданной новой краски Игорь Антипов, сидящий в зале за пультом, чуть не сверзился под тот самый пульт. Да и у музыкантов животы потом болели от смеха. Жаль, это не передать словами, это надо было слышать...
 Ему было далеко за пятьдесят, когда он надумал жениться, обзавёлся семьёй, родилась дочка, и Володя перебрался в Москву. Наверное, этот последний фактор и поубавил ему жизни. Здесь был его родной город. Здесь у него было множество друзей и просто знакомых, там - никого. Здесь он мог расчитывать на любую помощь, случись беда, болезнь, что угодно - нашлись бы те, кто может и хочет помочь. В Москве - кому он нужен? Кроме, конечно, семьи. Но, как говорится, не хлебом единым... Вот так и дожил свой век Владимир Александрович Толмачёв, человек, без которого наш коллектив был бы, наверное, немного другим. Светлая ему память.

Анатолий Савченко
17.05.2012

На сайте

Сейчас 145 гостей онлайн
Нравится