| Евгения. | Написано: Ср 29 фев 2012 14:24:32
Боже, как интересно "гулять" по Вашему сайту ! Сколького я не знала ранее ?! А сейчас кирпичики сложились и картинка проясняется. Спасибо Вам, дорогая Эдита Станиславовна, за все песни, и за то мужество, которое Вас не изменило во всех сложных ситуациях ! Глядя на Вас, сама становлюсь сильнее !
А где сейчас Лёнечка Алахвердов ? Мы с ним очень дружили в юности, в Ленконцерте. А Юра Цветков ? А Коля Денисов ?
Комментарии администратора: Ответ Владимира Калле:
Насколько мне известно, Леонид Алахвердов работает в Институте культуры(хотя у ВУЗа может быть и другое название), там же работает Валентин Окульшин.
Николай Ильич Денисов - Заслуженный артист России, поэт, драматург, живет и работает в Москве, является Вице-президентом Авторского совета РАО. Несколько лет назад мы с ним написали "ро-ко-ко" оперу для детей "Гадкий утенок или Сказка о волшебных крыльях".
Юрия Цветкова уже два года нет с нами. На сайте его авторская страница.
В период подготовки к Юбилею Александра Броневицкого мы собрались вместе: Леонид Алахвердов, Виталий Коротаев, Николай Диденко, Анатолий Фокин. |
| Москалик Владимир Юр | Написано: Сб 25 фев 2012 14:41:39
Дорогая Эдита Станиславовна! Я всегда питал к Вам самые добрые чувства. Ставлю Вас над всеми "примами"и прочими поющими кошельками.
Как какой-никакой пиит не нашёл лучшего способа передать свой душевный импульс, как посредством стихов. Буду несказанно рад, если они Вас хотя бы чуть заденут. С наилучшими пожеланиями, Владимир Москалик. Тамбов.
***
Мы как деревья в лесу перемешаны –
древо мужчины и деревце женщины,
род человеческий, род двуединый
с тягой взаимонеобходимой.
Я этим лесом брожу озабоченно,
я своё деревце жадно ищу,
пусть оно будет другими попорчено,
если найду его – я излечу,
сделаю всё, чтоб избавить от боли,
чтоб не добавить в боль эту соли
да не подсыпать и в рану свою…
Вас я глазами вдали достаю,
что-то со мной не случайное деется,
в Вашу я сторону сердце несу,
я Вас люблю, разрешите надеяться,
Вы моё деревце в этом лесу.
ИГРУШКА
Всё кончено, узел разрублен,
прав опыт на все времена:
чем больше мы женщину любим,
тем ближе к другому она.
Чем повод для ревности мельче,
тем твёрже презренья броня...
Не смог я любить тебя меньше,
нет мерки такой у меня.
Не смог я любить хладнокровно,
не смог в полнакала гореть,
я бился, как пламя неровно,
я мог от любви умереть.
Но тот, что любил тебя меньше,
а, может, совсем не любил –
за что он тобою отмечен,
за что осчастливлен он был?
О, как же любовь безрассудна,
мы в путах её, как в бреду,
доходим порой до абсурда,
принявши за счастье беду.
Пылает безумие жарко,
треща, как поленом - душой…
Убийственно - выглядеть жалко,
любви добиваясь большой,
мучительно - выглядеть глупо,
огнём её чистым горя…
Острят пересмешники тупо
над пламенем, бьющимся зря,
судачат дружки и подружки
украдкой у нас за спиной,
и лезет мне в душу по дружбе
и трезвый народ, и хмельной…
Я предан тобою публично,
я брошен. Зато без потерь
смакует победу привычно
тот самый, чья вещь ты теперь.
Да, вещь, и не больше. Игрушка.
При том, что горда и умна.
Скажи мне: не видишь неужто,
что ты не на долго нужна?
Неужто не видишь усмешки,
во взгляде, скрывающем мглу?..
А мне бы хватило до смерти
того, что досталось ему.
А мне бы и полуулыбки –
с лихвою, но чтобы лишь мне,
а мне бы - пусть призрачный, зыбкий
намёк, что забыт не вполне.
Скажи, может, что-то осталось? –
обиды и слухи пройдут…
Тому, кто согласен на малость,
и этого не подадут.
***
Грешна любовь моя, запретна,
я умолчаньем другу лгу,
отравой этого секрета
я с ним делиться не могу.
Я не могу ему открыться,
в том низость чувствуя свою,
что страсти подленькое рыльце
под маской дружеской таю.
Скажи, насколько грех мой тяжек,
о, самый высший судия! -
что с прежней силою, всё так же
запретной страстью мучусь я?
И мне с предметом этой страсти,
пьянящей разум, как вино,
к тому же видеться всё чаще
по части дружеской дано.
Я из последних сил лукавлю,
но могут кончиться они…
О, боже, до последней капли
не испытуй - разъедини.
Спасенья ради дай мне повод -
порвать невидимый извне,
высоковольтный этот провод,
идущий от неё ко мне.
Я б прочь из города метнулся,
чтобы не мучиться виной,
лишь только б провод не тянулся
любви оборванной - за мной.
***
Всё, что за слогом
вставало смутно,
сказать о многом
хотело будто.
Дрожит на глади
двойник- купава…
На лбу две пряди –
одна совпала,
почти совпали
глаза и губы…
Ах, западал я
не раз на бубны,
то был в фаворе,
то был в опале -
легко, без боли:
нашлись - пропали.
А так хотелось,
а так мечталось
про стопроцентность,
про сверхсовпалость,
чтоб люфт несходства -
микроскопичен…
Я сам порою
не идентичен,
не адекватен
порой до скотства…
Ах, как приятен
намёк на сходство,
роятся грёзы
в груди щемяще,
и слаще слёзы,
и сахар слаще –
ах, мне с лихвою
всё это взвесьте!..
Нет, я не стою,
я карта крести,
мне не осилить
козырной масти,
я плебс в пассиве,
я в серой массе,
на этом сайте,
на этом свете –
я шут офсайдный,
я чернь в карете.
Но мне при этом
внушают сходство
геном поэта,
апломб господства.
Дрожащий локон
далёкой бубны
в потёмках окон
всё тянет губы,
не то графиня,
не то кухарка,
забыто имя,
несходства жалко...
***
Я ухожу. Я безвозвратен.
Щемит в груди, что так легко
как кошелёк тобой растрачен
с одной, застрявшей глубоко
монеткой горького осадка…
Я вырываюсь всем остатком,
по номиналу скорбь храня.
Ты растранжирила меня.
Я ухожу бесповоротно,
вдруг обнаружив, что бродил
не райской кущею – болотом,
искал не то, что находил.
Когда шутом, вновь испечённым,
скуля, поймал себя на том,
что, ставя крест на наречённой,
блудницу осенял крестом.
Увы, была недооценка
допущена беспечно мной…
Я ухожу, не будет сцены,
плевать, что будет за спиной –
смех победительницы, подлость
иль саркастическое «ах!»…
Не то ещё перемололось
в моих сердечных жерновах.
Плевать, перемолю и это,
переживу, перетерплю…
И всё ж, в обход самозапрета,
так ненавижу, как люблю.
***
Не спится совести ночами,
бог весть, доколе…
Ты – тема моего молчанья,
ты – тема боли.
Боль бесконечно может длиться,
не отпуская,
скрипит бессонно половица –
тоска такая…
Не понимаю, как я вынес
на хриплой ноте
зияющий летальный вырез
души из плоти.
Чем я теперь его заполню,
боль затыкая ?..
Нет спасу, всё до капли помню –
вина такая…
Другая зря с улыбкой лечит –
не чту врача я.
Простишь, ничуть не станет легче -
убей, прощая…
***
Меня ограбили,
меня похитили,
кэп на кораблике
в пиратском кителе.
Струятся локоны
под кепи кэповой…
Меня прихлопнули
десяткой трефовой,
меня непрошенно
с корнями вырвали,
спасли от прошлого,
из ямы вырыли.
А я не радостный,
я настороженный,
под новым градусом
под крест уложенный.
Вот счастье, около -
на дрожь от локона,
а мне не впрок оно,
а мне не впрок она.
Не жаль, что выкрала
средь дня портового,
жаль, поздно выпала
трефа фартовая.
Брожу по палубе,
такое счастье, б.я – (простите)
на грани пагубы,
хоть драпай с корабля.
Такие игры мне
по жизни выпали:
забавны не вполне –
зарыли-вырыли.
Ограбят и всучат
взамен изъятого,
с чего в петле торчат
от счастья клятого.
Сними меня с борта,
поставь, где выкрала,
смеясь огрызком рта -
зарыла – вырыла.
ВЮМ.
Комментарии администратора: Владимир Юрьевич, большое Вам спасибо! Стихи передадим Эдите Станиславовне, а Вас приглашаем в Клуб почитателей творчества с новыми творениями, где они так необходимы! |
